сайт
NEW
Земля — воздух

МИРОВАЯ КОСМОНАВТИКА РАСТЕРЯЛА СВОЮ БЫЛУЮ ИННОВАЦИОННОСТЬ. ПАРАДОКС В ТОМ, ЧТО КОСМОС ДАВНО ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ МЕЧТОЙ, НО ТАК И НЕ СТАЛ КОНКУРЕНТНОЙ ОТРАСЛЬЮ.

Историю мировой космонавтики я бы разделил на три периода. Первый, продолжавшийся до 1969 года, был по-сумасшедшему инновационным: за 12 лет человечество прошло путь от запуска первого спутника до высадки первого человека на Луну. Такого примера в истории человечества больше нет. Второй период (1970–1991) во многом оказался уже инерционным. Были великолепные технические проекты, но они реализовывались прежними командами и на основе прежних решений. Однако с 1992 года и до сего дня космонавтика — российская и зарубежная — не сможет показать ничего соразмерного тому, что мы видели в первые два периода.

«Конец истории», который знаменитый футуролог Фукуяма¹ наметил на 1990-е годы, затронул космическую отрасль прежде всего. Закончилось противостояние двух великих держав, которое разворачивалось в том числе и за пределами Земли, военные позабыли о «звездных войнах», все вокруг заговорили о гражданском космосе — и в мировой космонавтике произошел «экономический перелом».

Умы ряда западных предпринимателей захватила идея появления «космического рынка». В 1990-е это стало причиной появления массы грандиозных коммерческих проектов в космосе. Апофеоз этого — идея Билла Гейтса, сторонника развития «космического Интернета»: чтобы обеспечить доступ к Сети в любой точке планеты, он предполагал создать на орбите группировку спутников, состоящую почти из тысячи космических аппаратов. Гейтс, к счастью для себя и Microsoft, еще раз все пересчитал и одумался, так и не выйдя за рамки громких презентаций. Иная судьба ждала многочисленные системы космической мобильной связи. Каждая из них стоила под 5 млрд долларов, но затем их операторы обанкротились, обнулив вложения инвесторов, в том числе и российских.

Почему это произошло? Ответ оказался прост: рынок выбирает «лучшее», а космические технологии, оказавшись в рыночной стихии, одна за другой стали проигрывать конкуренцию земным альтернативам. Сравните: миллион пользователей у мобильной космической связи против 6 миллиардов с лишним у всем привычной наземной. Какая технология конкурентоспособнее? На примере мобильной связи мы наглядно видим, как космические услуги не получают массового рынка и дрейфуют в сторону нишевых сервисов, тем самым утрачивая инвестиционную привлекательность.

Осложняет дело и то, что инвестиционные циклы космических технологий в разы, а то и в десятки раз продолжительнее, чем у их земных конкурентов. Взять, к примеру, спутники связи: они дороги в производстве (сотни миллионов долларов), их невозможно на орбите ни отремонтировать, ни модернизировать, а работают они в космосе 15–20 лет. Сколько поколений технологий связи за этот срок может смениться на Земле? Теперь посмотрим на самолеты-беспилотники: они умеют делать многое не хуже спутников наблюдения из космоса. Но при этом беспилотники можно ремонтировать, модернизировать, они в десятки раз дешевле, да и провести с их помощью необходимую съемку можно гораздо оперативнее. Что же выберет экономически подкованный потребитель?

Но ведь это обычная конкуренция, где рыночный вызов и есть главный стимул к инновациям. И если за 20 лет мировая космонавтика не смогла найти инновационные ответы на рыночные вызовы, это означает только одно: в ней значительно снизился градус инновационности по сравнению с годами «первопроходцев космоса».

Сегодня инновационный потенциал компании Apple неизмеримо выше, чем, например, у Boeing, выполняющей заказы для NASA. Как такое могло произойти с отраслью, которая всего несколько десятилетий назад была на острие прогресса? Ответ, я думаю, лежит в экономической плоскости.

Гиганты мировой космической индустрии — американские компании Boeing и Lockheed Martin, европейский концерн EADS — были созданы как раз в «конце истории», в первой половине 1990-х. Следуя известным из учебников законам рыночной экономики, они оптимизировали свою структуру, снижали издержки и риски, искали синергию, диверсифицировались. В результате получились почти близнецы: это огромные (годовой оборот каждой — около $50 млрд) диверсифицированные компании, работающие на оборону, гражданскую авиацию, а также на космос. Однако «космоса» в них теперь лишь по 10% — в строгом соответствии с необходимостью снижать корпоративные и инвестиционные риски (ведь космос остается и высокорисковым, и инвестиционно емким). И каких инвестиций в космические инновации можно ожидать от них в такой ситуации? Вот их и нет.

РОССИЙСКОЙ КОСМОНАВТИКЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО НУЖЕН ПРИТОК «СВЕЖЕЙ ИННОВАЦИОННОЙ КРОВИ», КОТОРЫЙ МОГУТ ДАТЬ ТОЛЬКО НЕБОЛЬШИЕ НОВЫЕ КОСМИЧЕСКИЕ КОМПАНИИ: БЫСТРЫЕ, НЕЗАШОРЕННЫЕ, ОТКРЫТЫЕ НОВОМУ, ПОСТРОЕННЫЕ НА ЧАСТНОЙ ИНИЦИАТИВЕ

Насколько выдохлась инновационно космическая индустрия, показывает такой пример. В 1961 году президент Джон Кеннеди, задетый, как и вся американская нация, тем, что СССР уже дважды обогнал США в космосе, объявил о программе высадки на Луну. И всего через восемь лет американские астронавты сделали это. Прошло 40 лет, и в 2004 году президент США Джордж Буш объявил о новой лунной миссии. Но спустя шесть лет Барак Обама свернул проект, поскольку за это время не было сделано практически ничего! Вместо новых инновационных решений «большие американские космические компании» предлагали сборку из готовых кубиков проекта Space Shuttle образца 1970-х. Не инновационно? Зато с позиции рисков и издержек — оптимально.

Изменения в отрасли должны произойти, и они придут со стороны. Нужен прежде всего приток «свежей инновационной крови», который могут дать только небольшие новые космические компании: быстрые, незашоренные, открытые новому, построенные на частной инициативе. В США этот процесс уже успешно развивается, и не без поддержки государства. По крайней мере пока эти компании совсем уж независимым бизнесом назвать сложно: живут они в большинстве своем на государственные гранты, имеют доступ к решениям NASA, а их развитие поддерживается будущими госзаказами. И тем не менее это новая инновационная космическая поросль, первый необходимый шаг к возрождению Большой Инновационной Космонавтики.

Эти рассуждения актуальны и для нас. Российская космонавтика сейчас тоже на развилке, нам тоже нужны реструктуризация и оптимизация. Но, помимо общемировых, у российской космонавтики есть еще и национальные болячки. Мы фактически даже не начинали рыночно оптимизировать наши космические предприятия. Однако не стоит повторять «западный путь», уничтожая в ходе оптимизации остатки конкуренции и слабые инновационные ростки. Здесь можно сразу приступить к поддержке частных проектов, способных вернуть российской космонавтике инновационный дух. Ведь если на Западе проблема сводится к «прививке молодости» для увядающего дерева, то у нас и прививать, в сущности, уже зачастую не к чему: здорового и живого осталось не много. В этих условиях российскому бизнесу даже проще, ведь если будет обеспечена равная и честная конкуренция, частник окажется гораздо эффективнее крупных технологически и структурно устаревших космических предприятий. И тут бизнесу есть за что побороться: российские «космические» бюджеты за последние несколько лет выросли в разы (открытый бюджет Роскосмоса в 2012 году составляет около $4 млрд). Для инновационного возрождения и рывка нужна честная и открытая конкуренция.

Еще одно соображение. По-видимому, космонавтика не может развиваться тихо, по инерции, не торопясь. Ее дух иссякает, она кончается, как только перестает быть технологическим лидером, социально престижным занятием, скатывается в «нишевые» маргинальные зоны рынка. И даже когда какие-то компании строят ракеты и спутники — остается вопрос: а зачем все это? Для экзотики? Как дань прошлому? Космонавтика не может развиваться в музейном пространстве, ей нужно возрождение великой идеи, реинкарнация. Новые люди, новый энтузиазм, новые технологии. И главный мотиватор для создания инноваций — мечта. Мечта, которая обеспечила инновационный взрыв в 1950–1970-е годы — Большой Космический Проект!


1 Ёсихиро Фрэнсис Фукуяма (род. 1952) — американский философ, политолог и писатель. Автор книги «Конец истории и последний человек».

 

Об авторе: Андрей Ионин — кандидат технических наук, эксперт Космического кластера Фонда «Сколково»

 

Комментарии ВКонтакте
Яндекс.Метрика